rv01.127.01

अ॒ग्निं होता॑रं मन्ये॒ दास्व॑न्तं॒ वसुं॑ सू॒नुं सह॑सो जा॒तवे॑दसं॒ विप्रं॒ न जा॒तवे॑दसम्। य ऊ॒र्ध्वया॑ स्वध्व॒रो दे॒वो दे॒वाच्या॑ कृ॒पा। घृ॒तस्य॒ विभ्रा॑ष्टि॒मनु॑ वष्टि शो॒चिषा॒जुह्वा॑नस्य स॒र्पिषः॑॥

agniṃ hotāram manye dāsvantaṃ vasuṃ sūnuṃ sahaso jātavedasaṃ vipraṃ na jātavedasam |
ya ūrdhvayā svadhvaro devo devācyā kṛpā |
ghṛtasya vibhrāṣṭim anu vaṣṭi śociṣājuhvānasya sarpiṣaḥ ||

Агни я считаю хотаром, щедрым
Васу, сыном силы, Джатаведасом,
Подобным вдохновенному (поэту) Джатаведасом,
Богом, который с обликом, устремленным ввысь,
Обращенным к богам, делает обряд успешным.
(Своим) пламенем он жаждет вспышки жира,
Возлитого расплавленного масла.

Den Agni erachte ich als den Hotri, den freigebigen Gott, den Sohn der Kraft, den Jatavedas, den Gott, der mit seiner aufrechten, gottwärts gerichteten Gestalt den Gottesdienst gut versieht. Mit seiner Glut verlangt er nach dem Aufflammen des Schmalzes, der geopferten Schmelzbutter.

AGNI I hold as herald, the munificent, the gracious, Son of Strength, who knoweth all that live, as holy Singer, knowing all, Lord of fair rites, a God with form erected turning to the Gods, He, when the flame hath sprung forth from the holy oil, the offered fatness, longeth for it with his glow.

rv01.127.02

यजि॑ष्ठं त्वा॒ यज॑माना हुवेम॒ ज्येष्ठ॒मङ्गि॑रसां विप्र॒ मन्म॑भि॒र्विप्रे॑भिः शुक्र॒ मन्म॑भिः। परि॑ज्मानमिव॒ द्यां होता॑रं चर्षणी॒नाम्। शो॒चिष्के॑शं॒ वृष॑णं॒ यमि॒मा विशः॒ प्राव॑न्तु जू॒तये॒ विशः॑॥

yajiṣṭhaṃ tvā yajamānā huvema jyeṣṭham aṅgirasāṃ vipra manmabhir viprebhiḥ śukra manmabhiḥ |
parijmānam iva dyāṃ hotāraṃ carṣaṇīnām |
śociṣkeśaṃ vṛṣaṇaṃ yam imā viśaḥ prāvantu jūtaye viśaḥ ||

Мы, жертвователи, хотим позвать тебя, лучше всех приносящего жертвы,
Главного из Ангирасов, о вдохновенный, – молитвами,
Вдохновенными молитвами, о светлый;
Описывающего круги (по алтарю, как солнце) по небу,
Хотара человеческих поселений,
Пламенновласого быка, которого (поощряют) эти племена.
Пусть поощрят племена, чтоб он поспешил!

Dich, den besten Opferer, wollen wir Opfernden rufen, den Obersten der Angiras, du Redekundiger, mit Gebeten, durch die Redekundigen mit Gebeten, du Heller. Den Hotri der Völker, der die Opferstätte umkreist wie die Sonne den Himmel, den flammenhaarigen Bullen, dem diese Stämme huldigen. Die Stämme sollen ihn zur Eile ermutigen.

We, sacrificing, call on thee best worshipper, the eldest of Angirases, Singer, with hymns, thee, brilliant One! with singers' hymns; Thee, wandering round as 't were the sky, who art the invoking Priest of men, Whom, Bull with hair of flame the people must observe, the people that he speed them on.

rv01.127.03

स हि पु॒रू चि॒दोज॑सा वि॒रुक्म॑ता॒ दीद्या॑नो॒ भव॑ति द्रुहंत॒रः प॑र॒शुर्न द्रु॑हंत॒रः। वी॒ळु चि॒द्यस्य॒ समृ॑तौ॒ श्रुव॒द्वने॑व॒ यत्स्थि॒रम्। निः॒षह॑माणो यमते॒ नाय॑ते धन्वा॒सहा॒ नाय॑ते॥

sa hi purū cid ojasā virukmatā dīdyāno bhavati druhantaraḥ paraśur na druhantaraḥ |
vīḷu cid yasya samṛtau śruvad vaneva yat sthiram |
niḥṣahamāṇo yamate nāyate dhanvāsahā nāyate ||

Ведь это он, вспыхивая во многих местах
С искрящейся силой, пересекает зло,
Как лучший топор подсекает дерево,
(Тот,) от столкновения с которым даже крепкое –
То, что стойко, – выглядит как (падающие) деревья.
(Даже) побеждая, он дает собой управлять, не рвется вперед,
Не рвется вперед вместе с побеждающим (стрельбой) из лука.

Denn er, der gar sehr mit strahlender Kraft leuchtet, ist der Unholdüberwinder, wie eine Axt der Unholdüberwinder und der Baumfäller, bei dessen Anprall auch das Harte bricht, das Feste wie Bäume. Siegreich läßt er sich lenken, geht nicht durch; von dem Bogensieger gelenkt geht er nicht durch.

He with his shining glory blazing far and wide, he verily it is who slayeth demon foes, slayeth the demons like an axe: At whose close touch things solid shake, and what is stable yields like trees. Subduing all, he keeps his ground and flinches not, from the skilled archer flinches not.

rv01.127.04

दृ॒ळ्हा चि॑दस्मा॒ अनु॑ दु॒र्यथा॑ वि॒दे तेजि॑ष्ठाभिर॒रणि॑भिर्दा॒ष्ट्यव॑से॒ऽग्नये॑ दा॒ष्ट्यव॑से। प्र यः पु॒रूणि॒ गाह॑ते॒ तक्ष॒द्वने॑व शो॒चिषा॑। स्थि॒रा चि॒दन्ना॒ नि रि॑णा॒त्योज॑सा॒ नि स्थि॒राणि॑ चि॒दोज॑सा॥

dṛḷhā cid asmā anu dur yathā vide tejiṣṭhābhir araṇibhir dāṣṭy avase 'gnaye dāṣṭy avase |
pra yaḥ purūṇi gāhate takṣad vaneva śociṣā |
sthirā cid annā ni riṇāty ojasā ni sthirāṇi cid ojasā ||

Даже твердые (предметы) поддались ему, как известно.
Самыми острыми кусками дерева для трения (жрец) служит ради (его) помощи,
Служит Агни ради (его) помощи.
Кто вонзается во многие (деревья),
Обтачивая деревья пламенем, как (топором),
(Тот) с силой разгрызает даже твердую пищу,
С силой разгрызает даже твердую.

Selbst das Feste gibt ihm, wie man weiß, nach. Mit den am schnellsten feuerfangenden Reibhölzern wartet er auf, um seine Gunst zu gewinnen, wartet er dem Agni auf, um seine Gunst zu gewinnen. Der in viele Hölzer eindringt, sie wie die Bäume mit seiner Flamme behauend; er zerreißt selbst die festen Speisen mit Kraft, selbst das Feste mit Kraft.

To him, as one who knows, even things solid yield: unrough fire-sticks heated hot he gives his gifts to aid. Men offer Agni gifts for aid. He deeply piercing many a thing hews it like wood with fervent glow. Even hard and solid food he crunches with his might, yea, hard and solid food with might.

rv01.127.05

तम॑स्य पृ॒क्षमुप॑रासु धीमहि॒ नक्तं॒ यः सु॒दर्श॑तरो॒ दिवा॑तरा॒दप्रा॑युषे॒ दिवा॑तरात्। आद॒स्यायु॒र्ग्रभ॑णवद्वी॒ळु शर्म॒ न सू॒नवे॑। भ॒क्तमभ॑क्त॒मवो॒ व्यन्तो॑ अ॒जरा॑ अ॒ग्नयो॒ व्यन्तो॑ अ॒जराः॑॥

tam asya pṛkṣam uparāsu dhīmahi naktaṃ yaḥ sudarśataro divātarād aprāyuṣe divātarāt |
ād asyāyur grabhaṇavad vīḷu śarma na sūnave |
bhaktam abhaktam avo vyanto ajarā agnayo vyanto ajarāḥ ||

Мы хотим в ближайшем будущем овладеть этой силой его –
(Бога,) который ночью (еще красивее) выглядит, чем днем,
Для ревностного – (еще красивее,) чем днем.
А срок его жизни дает твердую опору,
Как крепкий щит, (данный отцом) сыну.
К предложенной (и) непредложенной поддержке стремятся нестареющие огни,
Огни стремятся нестареющие.

Diese seine Kraft wollen wir in Zukunft besitzen, der des Nachts schöner zu sehen ist als am Tag, ohne zu altern als am Tag und seine Lebenskraft, die wie der Halt gebende starke Schirm des Vaters für den Sohn ist. Nach geschenkter und ungeschenkter Gunst verlangend sind die alterlosen Flammen, verlangend die alterlosen Agni´s.

Here near we place the sacrificial food for him who shines forth fairer in the night than in the day, with life then stronger than by day. His life gives sure and firm defence as that one giveth to a son. The during fires enjoy things given and things not given, the during fires enjoy as food.

rv01.127.06

स हि शर्धो॒ न मारु॑तं तुवि॒ष्वणि॒रप्न॑स्वतीषू॒र्वरा॑स्वि॒ष्टनि॒रार्त॑नास्वि॒ष्टनिः॑। आद॑द्ध॒व्यान्या॑द॒दिर्य॒ज्ञस्य॑ के॒तुर॒र्हणा॑। अध॑ स्मास्य॒ हर्ष॑तो॒ हृषी॑वतो॒ विश्वे॑ जुषन्त॒ पन्थां॒ नरः॑ शु॒भे न पन्था॑म्॥

sa hi śardho na mārutaṃ tuviṣvaṇir apnasvatīṣūrvarāsv iṣṭanir ārtanāsv iṣṭaniḥ |
ādad dhavyāny ādadir yajñasya ketur arhaṇā |
adha smāsya harṣato hṛṣīvato viśve juṣanta panthāṃ naraḥ śubhe na panthām ||

Ведь он (продвигается вперед), громко шумя, как толпа Марутов,
Распространяясь на плодородные пашни,
Распространяясь на пустыри.
Принял жертвенные возлияния тот, кто принимает (их),
Знамя жертвы, (принял,) как подобает.
Когда же он возбуждается, этот (бог,) полный возбуждения,
Все радуются его пути,
Как мужи (радуются) пути к великолепию.

Denn er ist lautrauschend gleich der marutischen Heerschar in den ertragreichen Feldern sich ausbreitend, in den ...........sich ausbreitend. Der Nehmer hat die Opferspenden an sich genommen, wie sich´s gebührt, er des Opfers Wahrzeichen. Dann, wenn er freudig, ungeduldig ist, haben alle an seinem Wege ihr Wohlgefallen wie die Herren an dem Wege zur Prunkfahrt.

He, roaring very loudly like the Maruts' host, in fertile cultivated fields adorable, in desert spots adorable, Accepts and eats our offered gifts, ensign of sacrifice by desert; So let all, joying, love his path when he is glad, as men pursue a path for bliss.

rv01.127.07

द्वि॒ता यदीं॑ की॒स्तासो॑ अ॒भिद्य॑वो नम॒स्यन्त॑ उप॒वोच॑न्त॒ भृग॑वो म॒थ्नन्तो॑ दा॒शा भृग॑वः। अ॒ग्निरी॑शे॒ वसू॑नां॒ शुचि॒र्यो ध॒र्णिरे॑षाम्। प्रि॒याँ अ॑पि॒धीँर्व॑निषीष्ट॒ मेधि॑र॒ आ व॑निषीष्ट॒ मेधि॑रः॥

dvitā yad īṃ kīstāso abhidyavo namasyanta upavocanta bhṛgavo mathnanto dāśā bhṛgavaḥ |
agnir īśe vasūnāṃ śucir yo dharṇir eṣām |
priyāṃ apidhīṃr vaniṣīṣṭa medhira ā vaniṣīṣṭa medhiraḥ ||

С тех пор как с самого начала небесные певцы
Бхригу пригласили его, поклоняясь,
Бхригу, с почтением добывающие (его) трением,
Агни распоряжается благами,
Светлый (бог,) который их хранит.
Пусть мудрый преодолеет милые укрытия,
Мудрый пусть (их) преодолеет!

Da ihn aufs neue die dem Himmel zugetanen Kista´s, die Bhrigu´s ehrerbietig zum Kommen überredeten, die Bhrigu´s ihn unter Opferspenden austreibend - der reine Agni gebeut über die Güter, der ihr Bewahrer ist - so möge der Weise die lieben Verschlüsse überwinden, der Weise möge Überwinder sein.

Even as they who sarig forth hymns, addressed to heaven, the Blirgus with their prayer and praise invited him, the Bhrgus rubbing, offering gifts. For radiant Agni, Lord of all these treasures, is exceeding strong. May he, the wise, accept the grateful coverings, the wise accept the coverings.

rv01.127.08

विश्वा॑सां त्वा वि॒शां पतिं॑ हवामहे॒ सर्वा॑सां समा॒नं दम्प॑तिं भु॒जे स॒त्यगि॑र्वाहसं भु॒जे। अति॑थिं॒ मानु॑षाणां पि॒तुर्न यस्या॑स॒या। अ॒मी च॒ विश्वे॑ अ॒मृता॑स॒ आ वयो॑ ह॒व्या दे॒वेष्वा वयः॑॥

viśvāsāṃ tvā viśām patiṃ havāmahe sarvāsāṃ samānaṃ dampatim bhuje satyagirvāhasam bhuje |
atithim mānuṣāṇām pitur na yasyāsayā |
amī ca viśve amṛtāsa ā vayo havyā deveṣv ā vayaḥ ||

Мы призываем тебя, господина всех племен,
Хозяина общего дома всех (племен) – для наслаждения.
(Тебя,) отвозящего истинные песни, – для наслаждения,
Гостя людей,
Чьими устами, как (устами) отца,
И все те бессмертные в(кушают) жизненную силу,
Жертвенные возлияния для богов – жизненную силу.

Dich den Herren aller Stämme rufen wir an, den gemeinsamen Gebieter aller Stämme uns zu Nutz, ihn den wahrhafte Reden anziehen, zu Nutz, den Gast der Menschen, durch dessen Mund wie durch den eines Vaters, auch alle jene Unsterblichen ihre Stärkung empfangen und die Opfer als Stärkung zu den Göttern gelangen.

Thee we invoke, the Lord of all our settled homes, common to all, the household's guardian, to enjoy, bearer of true hymns, to enjoy. Thee we invoke, the guest of men, by whose mouth, even as a sire's, All these Immortals come to gain their food of life, oblations come to Gods as food.

rv01.127.09

त्वम॑ग्ने॒ सह॑सा॒ सह॑न्तमः शु॒ष्मिन्त॑मो जायसे दे॒वता॑तये र॒यिर्न दे॒वता॑तये। शु॒ष्मिन्त॑मो॒ हि ते॒ मदो॑ द्यु॒म्निन्त॑म उ॒त क्रतुः॑। अध॑ स्मा ते॒ परि॑ चरन्त्यजर श्रुष्टी॒वानो॒ नाज॑र॥

tvam agne sahasā sahantamaḥ śuṣmintamo jāyase devatātaye rayir na devatātaye |
śuṣmintamo hi te mado dyumnintama uta kratuḥ |
adha smā te pari caranty ajara śruṣṭīvāno nājara ||

Ты, о Агни, самый сильный по силе,
Самый неистовый, рождаешься для службы богам,
Словно богатство, для службы богам:
Ведь твое опьянение – самое неистовое,
А сила духа – самая блистательная.
Вот почему они служат тебе, о нестареющий,
Как слуги, о нестареющий.

Du Agni wirst als der an Macht mächtigste, als der ungestümste für den Gottesdienst, denn deine Begeisterung ist die ungestümste und deine Einsicht die erleuchtetste. Darum dienen sie dir, du Alterloser, wie Hörige, du Alterloser.

Thou, Agni, most victorious with thy conquering strength, most Mighty One, art born for service of the Gods, like wealth for service of the Gods. Most mighty is thine ecstasy, most splendid is thy mental power. Therefore men wait upon thee, undecaying One, like vassals, undecaying One.

rv01.127.10

प्र वो॑ म॒हे सह॑सा॒ सह॑स्वत उष॒र्बुधे॑ पशु॒षे नाग्नये॒ स्तोमो॑ बभूत्व॒ग्नये॑। प्रति॒ यदीं॑ ह॒विष्मा॒न्विश्वा॑सु॒ क्षासु॒ जोगु॑वे। अग्रे॑ रे॒भो न ज॑रत ऋषू॒णां जूर्णि॒र्होत॑ ऋषू॒णाम्॥

pra vo mahe sahasā sahasvata uṣarbudhe paśuṣe nāgnaye stomo babhūtv agnaye |
prati yad īṃ haviṣmān viśvāsu kṣāsu joguve |
agre rebho na jarata ṛṣūṇāṃ jūrṇir hota ṛṣūṇām ||

Для великого, сильного по силе,
Пробуждающегося на заре, для Агни, как для добытчика скота,
Пусть возрастет ваша хвала – для Агни!
Когда приносящий жертву громко
Окликнул его во всех местах,
Он, как певец, отзывается (еще) до утренних лучей,
Пламенный хотар – (еще) до утренних лучей.

Dem großen, an Macht übermächtigen, frühwachen Agni soll wie einem Viehspender euer Lob dem Agni gelten. Wenn ihn an allen Orten der Opfernde anruft, läßt der Hotri wie ein Barde den Weckruf ertönen noch vor den Morgenstrahlen, der glühende Hotri vor den Morgenstrahlen.

To him the mighty, conquering with victorious strength, to Agni walking with the dawn, who sendeth kine, be sung your laud, to Agni sung; As he who with oblation comes calls him aloud in every place. Before the brands of fire he shouteth singerlike, the herald, kindler of the brands.

rv01.127.11

स नो॒ नेदि॑ष्ठं॒ ददृ॑शान॒ आ भ॒राग्ने॑ दे॒वेभिः॒ सच॑नाः सुचे॒तुना॑ म॒हो रा॒यः सु॑चे॒तुना॑। महि॑ शविष्ठ नस्कृधि सं॒चक्षे॑ भु॒जे अ॒स्यै। महि॑ स्तो॒तृभ्यो॑ मघवन्सु॒वीर्यं॒ मथी॑रु॒ग्रो न शव॑सा॥

sa no nediṣṭhaṃ dadṛśāna ā bharāgne devebhiḥ sacanāḥ sucetunā maho rāyaḥ sucetunā |
mahi śaviṣṭha nas kṛdhi saṃcakṣe bhuje asyai |
mahi stotṛbhyo maghavan suvīryam mathīr ugro na śavasā ||

Давая себя увидеть совсем близко, принеси нам,
О Агни, единый с богами, по доброй воле,
Великое богатство – по доброй воле!
Создай нам великое, о самый могучий,
Чтоб мы его увидели и насладились!
Великое богатство героями, о щедрый, добудь трением
Для восхвалителей, как грозный (добывает) силой!

Der du in nächster Nähe erscheinst, bring, Agni, uns einträchtig mit den Göttern aus Wohlwollen große Reichtümer aus Wohlwollen! Laß uns, Mächtigster, Großes schauen um dies zu genießen. Reib uns Sängern, du Freigebiger, große gute Sohnschaft heraus, wie ein Starker das Feuer mit Kraft austreibt.

Agni, beheld by us in nearest neighbourhood, accordant with the Gods, bring us, with gracious love, great riches with thy gracious love. Give us O Mightiest, what is great, to see and to enjoy the earth. As one of awful power, stir up heroic might for those who praise thee, Bounteous Lord!