rv01.155.01

प्र वः॒ पान्त॒मन्ध॑सो धियाय॒ते म॒हे शूरा॑य॒ विष्ण॑वे चार्चत। या सानु॑नि॒ पर्व॑ताना॒मदा॑भ्या म॒हस्त॒स्थतु॒रर्व॑तेव सा॒धुना॑॥

pra vaḥ pāntam andhaso dhiyāyate mahe śūrāya viṣṇave cārcata |
yā sānuni parvatānām adābhyā mahas tasthatur arvateva sādhunā ||

Воспойте ваш напиток из сока сомы
Настроенному (на это) великому герою и Вишну,
Которые, не поддаваясь обману, мощно стоят
На вершине гор, подобно (всаднику, правящему) скакуном, достигающим цели.

Preiset den Trank eures Somasaftes dem großen, tapferen Indra, dessen Sinn danach steht, und dem Vishnu an, die beide unbetörbar auf dem hohen Rücken der Berge stehen wie der Reiter auf einem tauglichen Streitroß reitet.

To the great Hero, him who sets his mind thereon, and Visnu, praise aloud in song your draught of juice,- Gods ne'er beguiled, who borne as 'twere by noble steed, have stood upon the lofty ridges of the hills.

rv01.155.02

त्वे॒षमि॒त्था स॒मर॑णं॒ शिमी॑वतो॒रिन्द्रा॑विष्णू सुत॒पा वा॑मुरुष्यति। या मर्त्या॑य प्रतिधी॒यमा॑न॒मित्कृ॒शानो॒रस्तु॑रस॒नामु॑रु॒ष्यथः॑॥

tveṣam itthā samaraṇaṃ śimīvator indrāviṣṇū sutapā vām uruṣyati |
yā martyāya pratidhīyamānam it kṛśānor astur asanām uruṣyathaḥ ||

Неистово, в самом деле, столкновение у (этих) двоих жестоких,
О Индра-Вишну, тот, кто пьет выжатого сому, создает безопасность вам двоим,
Которые отводят стрелу стрелка Кришану –
(Нападение,) нацеленное на смертного.

Also furchtgebietend ist das Zusammengehen, von euch den beiden grimmigen; o Indra und Vishnu, es schützt euch beide Somatrinker, die ihr den Anschlag auf den Sterblichen, den Pfeilschuß des Schützen Krisanu abwehret.

Your Soma-drinker keeps afar your furious rush, Indra and Visnu, when ye come with all your might. That which hath been directed well at mortal man, bow-armed Krsanu's arrow, ye turn far aside.

rv01.155.03

ता ईं॑ वर्धन्ति॒ मह्य॑स्य॒ पौंस्यं॒ नि मा॒तरा॑ नयति॒ रेत॑से भु॒जे। दधा॑ति पु॒त्रोऽव॑रं॒ परं॑ पि॒तुर्नाम॑ तृ॒तीय॒मधि॑ रोच॒ने दि॒वः॥

tā īṃ vardhanti mahy asya pauṃsyaṃ ni mātarā nayati retase bhuje |
dadhāti putro 'varam param pitur nāma tṛtīyam adhi rocane divaḥ ||

Эти (восхваления) увеличивают его великую мужскую силу.
Он склоняет родителей к (излиянию) семени, к наслаждению.
Сын устанавливает посюстороннее (и) потустороннее (имя) отца,
Третье (имя он помещает) на светлом пространстве неба.

Diese stärken seine große Manneskraft. Er verführt die beiden Eltern zum Genuß des Samens. Der Sohn setzt den diesseitigen, den jenseitigen Namen des Vaters fest, er legt den dritten Namen dem Lichtraum des Himmels bei.

These offerings increase his mighty manly strength: he brings both Parents down to share the genial flow. He lowers, though a son, the Father's highest name; the third is that which is high in the light of heaven.

rv01.155.04

तत्त॒दिद॑स्य॒ पौंस्यं॑ गृणीमसी॒नस्य॑ त्रा॒तुर॑वृ॒कस्य॑ मी॒ळ्हुषः॑। यः पार्थि॑वानि त्रि॒भिरिद्विगा॑मभिरु॒रु क्रमि॑ष्टोरुगा॒याय॑ जी॒वसे॑॥

tat-tad id asya pauṃsyaṃ gṛṇīmasīnasya trātur avṛkasya mīḷhuṣaḥ |
yaḥ pārthivāni tribhir id vigāmabhir uru kramiṣṭorugāyāya jīvase ||

Вот эту самую его мужскую силу мы и воспеваем,
(Силу) храброго защитника, прогоняющего волков, щедрого,
(Того,) кто широко перешагнул через земные (просторы)
Всего лишь тремя шагами, чтобы (человечеству) идти далеко, чтобы (ему) жить.

Gerade diese Mannestat von ihm preisen wir, von dem mächtigen Behüter, der vor Räubern schützt, den belohnenden, der die irdischen Räume mit nur drei Schritten abgeschritten hat zu weiter Bewegung, zum Leben.

We laud this manly power of him the Mighty One, preserver, inoffensive, bounteous and benign; His who strode, widely pacing, with three steppings forth over the realms of earth for freedom and for life.

rv01.155.05

द्वे इद॑स्य॒ क्रम॑णे स्व॒र्दृशो॑ऽभि॒ख्याय॒ मर्त्यो॑ भुरण्यति। तृ॒तीय॑मस्य॒ नकि॒रा द॑धर्षति॒ वय॑श्च॒न प॒तय॑न्तः पत॒त्रिणः॑॥

dve id asya kramaṇe svardṛśo 'bhikhyāya martyo bhuraṇyati |
tṛtīyam asya nakir ā dadharṣati vayaś cana patayantaḥ patatriṇaḥ ||

Видя только два шага того,
Кто выглядит, как солнце, мечется смертный.
На его третий никто не отважится (взглянуть),
Даже крылатые птицы в полете.

Zwei seiner, des Sonnenaugigen, Schritte schauend wandelt der Sterbliche. An seinen dritten wagt sich keiner heran, nicht einmal die beschwingten Vögel in ihrem Fluge.

A mortal man, when he beholds two steps of him who looks upon the light, is restless with amaze. But his third step doth no one venture to approach, no, nor the feathered birds of air who fly with wings.

rv01.155.06

च॒तुर्भिः॑ सा॒कं न॑व॒तिं च॒ नाम॑भिश्च॒क्रं न वृ॒त्तं व्यतीँ॑रवीविपत्। बृ॒हच्छ॑रीरो वि॒मिमा॑न॒ ऋक्व॑भि॒र्युवाकु॑मारः॒ प्रत्ये॑त्याह॒वम्॥

caturbhiḥ sākaṃ navatiṃ ca nāmabhiś cakraṃ na vṛttaṃ vyatīṃr avīvipat |
bṛhaccharīro vimimāna ṛkvabhir yuvākumāraḥ praty ety āhavam ||

Четырежды девяносто именами
Он привел в трепет конные пары, как вертящееся колесо.
Высокотелый, соразмеряя себя с певцами,
Юноша, не мальчик, идет навстречу вызову.

Mit viermal neunzig Namen hat er die Paare in Schwung gebracht wie ein sich drehendes Rad. Von hohem Körper, nach dem Takt der Sänger sich richtend, geht der Jugendliche, der kein Knabe ist, dem Kampf entgegen.

He, like a rounded wheel, hath in swift motion set his ninety racing steeds together with the four. Developed, vast in form, with those who sing forth praise, a youth, no more a child, he cometh to our call.