rv04.001.01

॥ ऋग्वेदः मण्डलं 4॥ त्वां ह्य॑ग्ने॒ सद॒मित्स॑म॒न्यवो॑ दे॒वासो॑ दे॒वम॑र॒तिं न्ये॑रि॒र इति॒ क्रत्वा॑ न्येरि॒रे। अम॑र्त्यं यजत॒ मर्त्ये॒ष्वा दे॒वमादे॑वं जनत॒ प्रचे॑तसं॒ विश्व॒मादे॑वं जनत॒ प्रचे॑तसम्॥

tvāṃ hy agne sadam it samanyavo devāso devam aratiṃ nyerira iti kratvā nyerire |
amartyaṃ yajata martyeṣv ā devam ādevaṃ janata pracetasaṃ viśvam ādevaṃ janata pracetasam ||

Ведь тебя, о Агни, единодушные боги –
Бога всегда назначали распорядителем (обряда),
Одной лишь силой духа назначали.
Бессмертного почитайте среди смертных!
Бога, дружелюбного богам, порождайте, прозорливого!
Принадлежащего племени, дружелюбного богам порождайте, прозорливого!

Dich, Agni, den Gott, haben ja die Götter jederzeit einmütig zu ihrem Wagenlenker bestellt, in diesem Sinne bestellt: Verehret den Unsterblichen unter den Sterblichen, erzeuget den götterfreundlichen Gott, den Verständigen, den ganz götterfreundlichen Gott, den Verständigen, den ganz götterfreundlichen erzeuget, den Verständigen!

, THEE Agni, have the Gods, ever of one accord, sent hither down, a God, appointed messenger, yea, with their wisdom sent thee down. The Immortal, O thou Holy One, mid mortal men, the God-devoted God, the wise, have they brought forth, brought forth the omnipresent God-devoted Sage.

rv04.001.02

स भ्रात॑रं॒ वरु॑णमग्न॒ आ व॑वृत्स्व दे॒वाँ अच्छा॑ सुम॒ती य॒ज्ञव॑नसं॒ ज्येष्ठं॑ य॒ज्ञव॑नसम्। ऋ॒तावा॑नमादि॒त्यं च॑र्षणी॒धृतं॒ राजा॑नं चर्षणी॒धृत॑म्॥

sa bhrātaraṃ varuṇam agna ā vavṛtsva devāṃ acchā sumatī yajñavanasaṃ jyeṣṭhaṃ yajñavanasam |
ṛtāvānam ādityaṃ carṣaṇīdhṛtaṃ rājānaṃ carṣaṇīdhṛtam ||

Повернись, о Агни, к брату Варуне,
К богам, к желающему жертвы благосклонной мыслью,
К лучшему, желающему жертвы,
К соблюдающему закон Адитье, поддерживающему народы,
К царю, поддерживающему народы!

Wende dich, Agni, an deinen Bruder Varuna, gnädig an die Götter, an Varuna, der auf das Opfer eifersüchtig ist, der als Oberster auf das Opfer eifersüchtig ist, an den gesetzliebenden, völkerregierenden Aditisohn, an den völkerregierenden König.

As such, O Agni, bring with favour to the Gods thy Brother Varuna who loveth sacrifice, True to the Law, the Aditya who supporteth men, the King, supporter of mankind.

rv04.001.03

सखे॒ सखा॑यम॒भ्या व॑वृत्स्वा॒शुं न च॒क्रं रथ्ये॑व॒ रंह्या॒स्मभ्यं॑ दस्म॒ रंह्या॑। अग्ने॑ मृळी॒कं वरु॑णे॒ सचा॑ विदो म॒रुत्सु॑ वि॒श्वभा॑नुषु। तो॒काय॑ तु॒जे शु॑शुचान॒ शं कृ॑ध्य॒स्मभ्यं॑ दस्म॒ शं कृ॑धि॥

sakhe sakhāyam abhy ā vavṛtsvāśuṃ na cakraṃ rathyeva raṃhyāsmabhyaṃ dasma raṃhyā |
agne mṛḷīkaṃ varuṇe sacā vido marutsu viśvabhānuṣu |
tokāya tuje śuśucāna śaṃ kṛdhy asmabhyaṃ dasma śaṃ kṛdhi ||

О друг, повернись к другу,
Словно колесо к скакуну, словно колеса колесницы в быстром движении,
Для нас, о чудесный, в быстром движении!
О Агни, найди (нам) сочувствие у Варуны,
У Марутов, обладающих всем блеском!
Создай счастье для продолжения рода, о пылающий!
Для нас, о чудесный, создай счастье!

O Freund! Drehe dich dem Freunde wie das Rad dem Rennpferd zu wie die Wagenräder in rascher Fahrt, für uns, du Meister, in rascher Fahrt! Agni, finde Gnade vor Varuna, vor den allglänzenden Marut! Bring Glück zur Fortpflanzung des Samens, du Brennender; bring uns Glück, du Meister!

Do thou, O Friend, turn hither him who is our Friend, swift as a wheel, like two car-steeds in rapid course, Wondrous! to us in rapid course. O Agni, find thou grace for us with Varuna, with Maruts who illumine all. Bless us, thou Radiant One, for seed and progeny, yea, bless us, O thou Wondrous God.

rv04.001.04

त्वं नो॑ अग्ने॒ वरु॑णस्य वि॒द्वान्दे॒वस्य॒ हेळोऽव॑ यासिसीष्ठाः। यजि॑ष्ठो॒ वह्नि॑तमः॒ शोशु॑चानो॒ विश्वा॒ द्वेषां॑सि॒ प्र मु॑मुग्ध्य॒स्मत्॥

tvaṃ no agne varuṇasya vidvān devasya heḷo 'va yāsisīṣṭhāḥ |
yajiṣṭho vahnitamaḥ śośucāno viśvā dveṣāṃsi pra mumugdhy asmat ||

Ты, о Агни, как знаток, отврати
Для нас ярость бога Варуны!
Лучший жертвователь, лучший возница, ярко пылающий,
Избавь нас от всех проявлений ненависти!

Als Kundiger mögest du, Agni, den Groll des Gottes Varuna für uns abbitten. Du, der beste Opferer und Fahrer, hellbrennend, nimm von uns alle Feindschaften!

Do thou who knowest Varuna, O Agni, put far away from us the God's displeasure. Best Sacrificer, brightest One, refulgent remove thou far from us all those who hate us.

rv04.001.05

स त्वं नो॑ अग्नेऽव॒मो भ॑वो॒ती नेदि॑ष्ठो अ॒स्या उ॒षसो॒ व्यु॑ष्टौ। अव॑ यक्ष्व नो॒ वरु॑णं॒ ररा॑णो वी॒हि मृ॑ळी॒कं सु॒हवो॑ न एधि॥

sa tvaṃ no agne 'vamo bhavotī nediṣṭho asyā uṣaso vyuṣṭau |
ava yakṣva no varuṇaṃ rarāṇo vīhi mṛḷīkaṃ suhavo na edhi ||

Ты, о Агни, будь нам близким со (своей) помощью,
Ближайшим при зажигании этой зари!
Примири жертвой с нами Варуну, делая подарки!
Склони (его) сочувствие (к нам)! Пусть будет легко нам призвать тебя!

Sei du, Agni, uns nahe mit deiner Hilfe, uns der Nächste bei dem Aufgang dieser Morgenröte. Versöhne bereitwillig den Varuna mit uns, sei zur Barmherzigkeit geneigt, sei für uns leicht zu errufen!

Be thou, O Agni, nearest us with succour, our closest Friend while now this Morn is breaking. Reconcile to us Varuna, be bounteous enjoy the gracious juice; be swift to hear us.

rv04.001.06

अ॒स्य श्रेष्ठा॑ सु॒भग॑स्य सं॒दृग्दे॒वस्य॑ चि॒त्रत॑मा॒ मर्त्ये॑षु। शुचि॑ घृ॒तं न त॒प्तमघ्न्या॑याः स्पा॒र्हा दे॒वस्य॑ मं॒हने॑व धे॒नोः॥

asya śreṣṭhā subhagasya saṃdṛg devasya citratamā martyeṣu |
śuci ghṛtaṃ na taptam aghnyāyā spārhā devasya maṃhaneva dhenoḥ ||

Вид этого несущего счастье бога
Самый прекрасный, самый яркий среди смертных.
Словно разогретый чистый жир коровы,
Желанен (его вид), словно щедрый дар дойной коровы.

Sein Anblick ist der schönste, der prächtigste, der der holde Gott unter den Sterblichen ist, rein wie heißes Schmalz der Kuh, ersehnt ist der Anblick des Gottes wie das Geschenk einer Milchkuh.

Excellent is the glance, of brightest splendour, which the auspicious God bestows on mortals- The God's glance, longed-for even as the butter, pure, heated, of the cow, the milch-cow's bounty.

rv04.001.07

त्रिर॑स्य॒ ता प॑र॒मा स॑न्ति स॒त्या स्पा॒र्हा दे॒वस्य॒ जनि॑मान्य॒ग्नेः। अ॒न॒न्ते अ॒न्तः परि॑वीत॒ आगा॒च्छुचिः॑ शु॒क्रो अ॒र्यो रोरु॑चानः॥

trir asya tā paramā santi satyā spārhā devasya janimāny agneḥ |
anante antaḥ parivīta āgāc chuciḥ śukro aryo rorucānaḥ ||

Трижды происходят эти высшие, истинные,
Желанные рождения этого бога Агни.
Сокрытый внутри бесконечного (мрака), он явился
Чистый, светлый, благородный, ярко сверкающий.

Dreifach sind diese seine höchsten wahren Geburten, die ersehnten Geburten des Gottes Agni. In endlosem Dunkel verhüllt ist er gekommen, der reine, helle, erstrahlende Herr.

Three are those births, the true, the most exalted, eagerly longed-for, of the God, of Agni. He came invested in the boundless region, pure, radiant, friendly, mightily resplendent.

rv04.001.08

स दू॒तो विश्वेद॒भि व॑ष्टि॒ सद्मा॒ होता॒ हिर॑ण्यरथो॒ रंसु॑जिह्वः। रो॒हिद॑श्वो वपु॒ष्यो॑ वि॒भावा॒ सदा॑ र॒ण्वः पि॑तु॒मती॑व सं॒सत्॥

sa dūto viśved abhi vaṣṭi sadmā hotā hiraṇyaratho raṃsujihvaḥ |
rohidaśvo vapuṣyo vibhāvā sadā raṇvaḥ pitumatīva saṃsat ||

Как вестник он стремится ко всем сиденьям,
Хотар на золотой колеснице, с радостным языком,
С рыжими конями, видный, блистательный,
Всегда веселый, словно собрание (гостей), обильное едой.

Er, der Bote, strebt allen Sitzen zu, der Hotri mit goldenem Wagen und ergötzlicher Zunge, mit roten Rossen, stattlich, erglänzend, immer erfreulich wie eine speisereiche Tafel.

This envoy joyeth in all seats of worship, borne on his golden car, sweet-tongued Invoker: Lovely to look on, with red steeds, effulgent, like a feast rich in food, joyous for ever.

rv04.001.09

स चे॑तय॒न्मनु॑षो य॒ज्ञब॑न्धुः॒ प्र तं म॒ह्या र॑श॒नया॑ नयन्ति। स क्षे॑त्यस्य॒ दुर्या॑सु॒ साध॑न्दे॒वो मर्त॑स्य सधनि॒त्वमा॑प॥

sa cetayan manuṣo yajñabandhuḥ pra tam mahyā raśanayā nayanti |
sa kṣety asya duryāsu sādhan devo martasya sadhanitvam āpa ||

Родственный жертве Мануса, он делает (людей) заметными.
Его ведут на толстой веревке.
Он живет в его доме, приводя к цели (жертвы).
Бог добился для смертного (возможности) быть отведенным вместе (с ним на небо).

Als der Opfergenosse des Manu erleuchtet er die Menschen. Ihn führen sie zum Altar am großen Lichtseil. Er wohnt, die Opfer ausrichtend, in dessen Behausung. Der Gott hat Gütergemeinschaft mit den Sterblichen erlangt.

Allied by worship, let him give man knowledge: by an extended cord they lead him onward. He stays, effectual in this mortal's dwelling, and the God wins a share in his possessions.

rv04.001.10

स तू नो॑ अ॒ग्निर्न॑यतु प्रजा॒नन्नच्छा॒ रत्नं॑ दे॒वभ॑क्तं॒ यद॑स्य। धि॒या यद्विश्वे॑ अ॒मृता॒ अकृ॑ण्व॒न्द्यौष्पि॒ता ज॑नि॒ता स॒त्यमु॑क्षन्॥

sa tū no agnir nayatu prajānann acchā ratnaṃ devabhaktaṃ yad asya |
dhiyā yad viśve amṛtā akṛṇvan dyauṣ pitā janitā satyam ukṣan ||

Пусть же Агни поведет нас, зная путь,
К сокровищу, выделенному богами, которое принадлежит ему,
Которое, благодаря поэтической мысли, все бессмертные сделали
Истинным, (а также) Отец-Небо, родитель, о бык!

Dieser Agni soll uns doch, des Weges kundig, zu dem gottgeschenkten Kleinod führen, das ihm gehört, das alle Unsterblichen, der Vater und Erzeuger Himmel, nach deinem Sinne wahr machten, du Stier.

Let Agni -for he knows the way- conduct us to all that he enjoys of God-sent riches, What all the Immortals have prepared with wisdom, Dyaus, Sire, Begetter, raining down true blessings.

rv04.001.11

स जा॑यत प्रथ॒मः प॒स्त्या॑सु म॒हो बु॒ध्ने रज॑सो अ॒स्य योनौ॑। अ॒पाद॑शी॒र्षा गु॒हमा॑नो॒ अन्ता॒योयु॑वानो वृष॒भस्य॑ नी॒ळे॥

sa jāyata prathamaḥ pastyāsu maho budhne rajaso asya yonau |
apād aśīrṣā guhamāno antāyoyuvāno vṛṣabhasya nīḷe ||

Он родился сначала в водных потоках,
На дне великого пространства, в его лоне,
Безногий, безглавый, прячущий два (своих) конца,
Втягивающий (свои члены) в гнезде быка.

Er ward zuerst in den Flüssen geboren, im Grunde des großen, im Schoße dieses Dunkelraumes, ohne Füße, ohne Kopf, seine beiden Enden versteckend im Neste des Stieres, die Glieder einziehend.

In houses first he sprang into existence, at great heaven's base, and in this region's bosom; Footless and headless, both his ends concealing, in his Bull's lair drawing himself together.

rv04.001.12

प्र शर्ध॑ आर्त प्रथ॒मं वि॑प॒न्याँ ऋ॒तस्य॒ योना॑ वृष॒भस्य॑ नी॒ळे। स्पा॒र्हो युवा॑ वपु॒ष्यो॑ वि॒भावा॑ स॒प्त प्रि॒यासो॑ऽजनयन्त॒ वृष्णे॑॥

pra śardha ārta prathamaṃ vipanyāṃ ṛtasya yonā vṛṣabhasya nīḷe |
spārho yuvā vapuṣyo vibhāvā sapta priyāso 'janayanta vṛṣṇe ||

Сперва возникла под ликование толпа
В лоне закона, в гнезде быка,
Желанная, юная, прекрасная, сверкающая.
Семеро любимых родились для быка.

Zuerst kam unter lautem Beifall die Schar hervor im Schoße des Gesetzes, im Neste des Stiers, die ersehnte, jugendliche, stattliche, erstrahlende. Dem Bullen wurden die sieben Freunde geboren.

Wondrously first he rose aloft, defiant, in the Bull's lair, the homeof holy Order, Longed-for, young, beautiful, and far-resplendent: and sevendear frieuds sprang up unto the Mighty.

rv04.001.13

अ॒स्माक॒मत्र॑ पि॒तरो॑ मनु॒ष्या॑ अ॒भि प्र से॑दुरृ॒तमा॑शुषा॒णाः। अश्म॑व्रजाः सु॒दुघा॑ व॒व्रे अ॒न्तरुदु॒स्रा आ॑जन्नु॒षसो॑ हुवा॒नाः॥

asmākam atra pitaro manuṣyā abhi pra sedur ṛtam āśuṣāṇāḥ |
aśmavrajāḥ sudughā vavre antar ud usrā ājann uṣaso huvānāḥ ||

Там осели наши человеческие
Отцы, радея о законе.
Призывая утренние зори, они выгнали коров,
Имевших загон в скале, хорошо доящихся в пещере.

Unsere menschlichen Väter setzten sich dazu hin, indem sie sich für das Rechte ereiferten. Die im Fels eingepferchten gutmilchenden Kühe in der Höhle trieben sie heraus, die Morgenröten anrufend.

Here did our human fathers take their places, fain to fulfil the sacred Law of worship. Forth drave they, with loud call, Dawn's teeming Milch-kine bid in the mountainstable, in the cavern.

rv04.001.14

ते म॑र्मृजत ददृ॒वांसो॒ अद्रिं॒ तदे॑षाम॒न्ये अ॒भितो॒ वि वो॑चन्। प॒श्वय॑न्त्रासो अ॒भि का॒रम॑र्चन्वि॒दन्त॒ ज्योति॑श्चकृ॒पन्त॑ धी॒भिः॥

te marmṛjata dadṛvāṃso adriṃ tad eṣām anye abhito vi vocan |
paśvayantrāso abhi kāram arcan vidanta jyotiś cakṛpanta dhībhiḥ ||

Расколов скалу, они стали украшать (Агни).
Это про них другие возглашали вокруг.
Когда (их) скот избавился от пут, они запели победную песню:
Они нашли свет, сбылись их поэтические мысли.

Sie putzten sich, nachdem sie den Fels aufgesprengt hatten. Andere erzählten diese Tat von ihnen. Als ihre Herde der Schranken ledig war, sangen sie den Siegessang; sie fanden das Licht, nachdem sie in ihren Gedanken danach verlangt hatten.

Splendid were they when they had rent the mountain: others, around, shall tell forth this their exploit. They sang their song, prepared to free the cattle: they found the light; with holy hymns they worshipped.

rv04.001.15

ते ग॑व्य॒ता मन॑सा दृ॒ध्रमु॒ब्धं गा ये॑मा॒नं परि॒ षन्त॒मद्रि॑म्। दृ॒ळ्हं नरो॒ वच॑सा॒ दैव्ये॑न व्र॒जं गोम॑न्तमु॒शिजो॒ वि व॑व्रुः॥

te gavyatā manasā dṛdhram ubdhaṃ gā yemānam pari ṣantam adrim |
dṛḷhaṃ naro vacasā daivyena vrajaṃ gomantam uśijo vi vavruḥ ||

С мыслью, жаждущей коров, твердую
Запертую скалу, удерживавшую (и) замыкавшую коров, -
Крепкий загон, полный коров, мужи
Ушиджи открыли с помощью божественной речи.

Das Herz voll Verlangen nach Kühen haben die Männer, die Usij, den festen, zugesperrten Fels, der die Rinder festhielt und umschloß, den gefestigten Rinderpferch mit göttlichem Wort erschlossen.

Eager, with thought intent upon the booty, the men with their celestial speech threw open, The solid mountain firm, compact, enclosing, confining Cows, the stable full of cattle.

rv04.001.16

ते म॑न्वत प्रथ॒मं नाम॑ धे॒नोस्त्रिः स॒प्त मा॒तुः प॑र॒माणि॑ विन्दन्। तज्जा॑न॒तीर॒भ्य॑नूषत॒ व्रा आ॒विर्भु॑वदरु॒णीर्य॒शसा॒ गोः॥

te manvata prathamaṃ nāma dhenos triḥ sapta mātuḥ paramāṇi vindan |
taj jānatīr abhy anūṣata vrā āvir bhuvad aruṇīr yaśasā goḥ ||

Они вспомнили первое имя дойной коровы.
Они нашли трижды семь высших (имен) матери.
Зная это, ликовала толпа жен (?).
Алая заря стала видна благодаря прекрасному (дару) коровы.

Sie erinnerten sich an den ersten Namen der Kuh, sie fanden die dreimal sieben höchsten Namen der Mutter. Diesen verstehend antworteten die lockenden Kühe mit Gebrüll. Die Morgenröte kam zum Vorschein mit dem, was die Zierde der Kuh ausmacht.

The Milch-cow's earliest name they comprehended: they found the Mother's thrice-seven noblest titles. This the bands knew, and sent forth acclamation:with the Bull's sheen the Red One was apparent.

rv04.001.17

नेश॒त्तमो॒ दुधि॑तं॒ रोच॑त॒ द्यौरुद्दे॒व्या उ॒षसो॑ भा॒नुर॑र्त। आ सूर्यो॑ बृह॒तस्ति॑ष्ठ॒दज्राँ॑ ऋ॒जु मर्ते॑षु वृजि॒ना च॒ पश्य॑न्॥

neśat tamo dudhitaṃ rocata dyaur ud devyā uṣaso bhānur arta |
ā sūryo bṛhatas tiṣṭhad ajrāṃ ṛju marteṣu vṛjinā ca paśyan ||

Исчез беспорядочный мрак, засверкало небо,
Возник божественный луч Ушас,
Поднялся Сурья на высокие равнины,
Видящий, что прямо среди людей и что криво.

Es verschwand die hartnäckige Finsternis, der Himmel erglänzte, das Licht der göttlichen Morgenröte brach hervor, die Sonne beschritt die hohen Gefilde, Rechtes und Schlechtes in den Menschen schauend.

The turbid darkness fled, the heaven was sp, endid! up rose the bright beam of celestial Morning. Surya ascended to the wide expanses, beholding deeds of men both good and evil.

rv04.001.18

आदित्प॒श्चा बु॑बुधा॒ना व्य॑ख्य॒न्नादिद्रत्नं॑ धारयन्त॒ द्युभ॑क्तम्। विश्वे॒ विश्वा॑सु॒ दुर्या॑सु दे॒वा मित्र॑ धि॒ये व॑रुण स॒त्यम॑स्तु॥

ād it paścā bubudhānā vy akhyann ād id ratnaṃ dhārayanta dyubhaktam |
viśve viśvāsu duryāsu devā mitra dhiye varuṇa satyam astu ||

И вот пробужденные после (этого), они взглянули.
И вот они взяли сокровище, выделенное небом.
Все боги – во всех домах.
О Митра, о Варуна, да будет истина для (нашей) поэтической мысли!

Da, als sie hernach erwacht waren, blickten sie um sich; da hielten sie das himmelgeschenkte Kleinod fest: "Alle Götter sind in allen Häusern". Dem Wunsche soll Erfüllung werden, o Mitra und Varuna!

Then, afterwards they looked around, awakened, when first they held that Heaven allotted treasure. Now all the Gods abide in all their dwellings. Varuna, Mitra, be the prayer effective.

rv04.001.19

अच्छा॑ वोचेय शुशुचा॒नम॒ग्निं होता॑रं वि॒श्वभ॑रसं॒ यजि॑ष्ठम्। शुच्यूधो॑ अतृण॒न्न गवा॒मन्धो॒ न पू॒तं परि॑षिक्तमं॒शोः॥

acchā voceya śuśucānam agniṃ hotāraṃ viśvabharasaṃ yajiṣṭham |
śucy ūdho atṛṇan na gavām andho na pūtam pariṣiktam aṃśoḥ ||

Я хочу приветствовать ярко пылающего Агни
Как хотара, несущего все (для обряда), жертвующего лучше всех,
Он словно пробуравил чистое вымя коров,
(Добыв молоко,) очищенное, словно вылитый сок растения сомы.

Ich möchte den brennenden Agni herbitten als Hotri, der die ganze Last trägt und am besten opfert. Er zapfte gleichsam das reine Euter der Kühe an, das lauter wie der eingeschenkte Saft des Stengels.

I will call hither brightly-beaming Agni, the Herald, all-supporting, best at worship. He hath disclosed, like the milch cows' pure udder, the Sorria's juice when cleansed and poured from beakers.

rv04.001.20

विश्वे॑षा॒मदि॑तिर्य॒ज्ञिया॑नां॒ विश्वे॑षा॒मति॑थि॒र्मानु॑षाणाम्। अ॒ग्निर्दे॒वाना॒मव॑ आवृणा॒नः सु॑मृळी॒को भ॑वतु जा॒तवे॑दाः॥

viśveṣām aditir yajñiyānāṃ viśveṣām atithir mānuṣāṇām |
agnir devānām ava āvṛṇānaḥ sumṛḷīko bhavatu jātavedāḥ ||

(Он -) Адити среди всех достойных жертв.
(Он -) гость среди всех людей.
Пусть Агни, выбирающий себе помощь богов,
Будет милостив (к нам), Джатаведас!

Er ist die Aditi aller opferwürdigen Götter, der Gast aller Menschenkinder. Möge Agni Jatavedas der Götter Gunst erbitten und recht barmherzig sein.

The freest God of all who should be worshipped, the guest who is received in all men's houses, Agni who hath secured the Gods' high favour,-may he be gracious, to us Jatavedas.