rv04.005.01

वै॒श्वा॒न॒राय॑ मी॒ळ्हुषे॑ स॒जोषाः॑ क॒था दा॑शेमा॒ग्नये॑ बृ॒हद्भाः। अनू॑नेन बृह॒ता व॒क्षथे॒नोप॑ स्तभायदुप॒मिन्न रोधः॑॥

vaiśvānarāya mīḷhuṣe sajoṣāḥ kathā dāśemāgnaye bṛhad bhāḥ |
anūnena bṛhatā vakṣathenopa stabhāyad upamin na rodhaḥ ||

Вайшванаре щедрому, Агни, как сможем мы,
Единодушные, поклониться? Обладающий высоким блеском
В (своем) совершенном высоком возрастании
Он укрепил (небо,) как опорный столб-стену.

Wie könnten wir einmütig dem Agni Vaisvanara, dem Belohnenden, hohen Glanz verleihen? In vollkommenem, hohem Wachstum stützt er den Himmel wie der Pfeiler den Deich.

How shall we give with one accord oblation to Agni, to Vaisvanara the Bounteous? Great light, with full high growth hath he uplifted, and, as a pillar bears the roof, sustains it.

rv04.005.02

मा नि॑न्दत॒ य इ॒मां मह्यं॑ रा॒तिं दे॒वो द॒दौ मर्त्या॑य स्व॒धावा॑न्। पाका॑य॒ गृत्सो॑ अ॒मृतो॒ विचे॑ता वैश्वान॒रो नृत॑मो य॒ह्वो अ॒ग्निः॥

mā nindata ya imām mahyaṃ rātiṃ devo dadau martyāya svadhāvān |
pākāya gṛtso amṛto vicetā vaiśvānaro nṛtamo yahvo agniḥ ||

Не хулите (того,) кто меня наделил этим даром,
Смертного – бог, следующий своему обычаю,
Простодушного – умудренный, бессмертный прозорливец,
Вайшванара самый мужественный, юный Агни.

Tadelt den nicht, der mir dieses Geschenk gab, der freischaltende Gott den Sterblichen, der kluge, unsterbliche, verständige den Einfältigen, der mannhafteste Vaisvanara, der jüngste Agni.

Reproach not him who, God and selfreliant, vouchsafed this bounty unto me a mortal,- Deathless, discerner, wise, to me the simple, Vaisvanara most manly, youthful Aini.

rv04.005.03

साम॑ द्वि॒बर्हा॒ महि॑ ति॒ग्मभृ॑ष्टिः स॒हस्र॑रेता वृष॒भस्तुवि॑ष्मान्। प॒दं न गोरप॑गूळ्हं विवि॒द्वान॒ग्निर्मह्यं॒ प्रेदु॑ वोचन्मनी॒षाम्॥

sāma dvibarhā mahi tigmabhṛṣṭiḥ sahasraretā vṛṣabhas tuviṣmān |
padaṃ na gor apagūḷhaṃ vividvān agnir mahyam pred u vocan manīṣām ||

Бык, обладающий двойной силой, с острыми концами (рогов),
С тысячным семенем, сильный,
Знающий тайное (слово,) подобно следу коровы,
Агни открыл мне могучий напев (и) поэтическое вдохновение.

Der kraftvolle tausendsamige Bulle mit scharfen Hörnerspitzen hat den doppelten großen Ton, das wie die Spur der Kuh verborgene Wort aufgefunden: Agni hat mir den Sinn offenbart.

Sharp-pointed, powerful, strong, of boundless vigour, Agni who knows the lofty hymn, kept secret As the lost milch-cow's track, the doubly Mighty,-he hath declared to me this hidden knowledge.

rv04.005.04

प्र ताँ अ॒ग्निर्ब॑भसत्ति॒ग्मज॑म्भ॒स्तपि॑ष्ठेन शो॒चिषा॒ यः सु॒राधाः॑। प्र ये मि॒नन्ति॒ वरु॑णस्य॒ धाम॑ प्रि॒या मि॒त्रस्य॒ चेत॑तो ध्रु॒वाणि॑॥

pra tāṃ agnir babhasat tigmajambhas tapiṣṭhena śociṣā yaḥ surādhāḥ |
pra ye minanti varuṇasya dhāma priyā mitrasya cetato dhruvāṇi ||

Пусть Агни с острыми зубьями, с самым жарким пламенем,
(Бог,) который с прекрасными дарами, сожрет тех,
Кто нарушает установления Варуны,
Любимые прочные (установления) внимательного Митры.

Agni, der gut Belohnende, soll scharfzahnig mit glühendster Flamme nach denen Schnappen, die die Satzungen des Varuna, die lieben, bleibenden Satzungen des aufmerksamen Mitra übertreten.

May he with sharpened teeth, the Bounteous Giver, Agni, consume with flame most fiercely glowing. Those who regard not Varuna's commandments and the dear stedfast laws of sapient Mitra.

rv04.005.05

अ॒भ्रा॒तरो॒ न योष॑णो॒ व्यन्तः॑ पति॒रिपो॒ न जन॑यो दु॒रेवाः॑। पा॒पासः॒ सन्तो॑ अनृ॒ता अ॑स॒त्या इ॒दं प॒दम॑जनता गभी॒रम्॥

abhrātaro na yoṣaṇo vyantaḥ patiripo na janayo durevāḥ |
pāpāsaḥ santo anṛtā asatyā idam padam ajanatā gabhīram ||

Навязчивые, как женщины без братьев,
Как жены дурного поведения, обманывающие мужей,
Будучи порочными, беззаконными, неправдивыми,
Породили они это тайное слово.

Zudringlich wie bruderlose junge Frauen, von bösem Trachten wie Weiber, die den Gatten betrügen, schlimm, unredlich, unwahrhaft haben sie dieses geheimnisvolle Wort vorgebracht.

Like youthful women without brothers, straying, like dames who hate their lords, of evil conduct, They who are full of sin, untrue, unfaithful, they have engendered this abysmal station.

rv04.005.06

इ॒दं मे॑ अग्ने॒ किय॑ते पाव॒कामि॑नते गु॒रुं भा॒रं न मन्म॑। बृ॒हद्द॑धाथ धृष॒ता ग॑भी॒रं य॒ह्वं पृ॒ष्ठं प्रय॑सा स॒प्तधा॑तु॥

idam me agne kiyate pāvakāminate gurum bhāraṃ na manma |
bṛhad dadhātha dhṛṣatā gabhīraṃ yahvam pṛṣṭham prayasā saptadhātu ||

О Агни очищающий, кто я такой, что на меня,
Не нарушающего (установления), словно тяжелый груз,
Ты решительно возложил высокий глубокий смысл –
Новый вопрос, семикратно (заостренный) жертвенной наградой?

Wer bin ich denn, daß du Lauterer mir, der ich die Satzungen nicht übertrete, diesen Sinn wie eine schwere Bürde mit kühnem Sinne auferlegt hast, o Agni, den hohen, tiefen, dein jüngster Rücken, der durch die Opferlabung sich versiebenfacht?

To me, weak, innocent, thou, luminous Agni, bast boldly given as 'twere a heavy burthen, This Prstha hymn, profound and strong and mighty, of seven elements, and with offered dainties.

rv04.005.07

तमिन्न्वे॒३॒॑व स॑म॒ना स॑मा॒नम॒भि क्रत्वा॑ पुन॒ती धी॒तिर॑श्याः। स॒सस्य॒ चर्म॒न्नधि॒ चारु॒ पृश्ने॒रग्रे॑ रु॒प आरु॑पितं॒ जबा॑रु॥

tam in nv eva samanā samānam abhi kratvā punatī dhītir aśyāḥ |
sasasya carmann adhi cāru pṛśner agre rupa ārupitaṃ jabāru ||

Этого самого Агни, равным образом (везде) одинакового,
Пусть достигнет поэтическая мысль, очищающая силою духа!
Милое (молоко) Пришни в бурдюке с питанием.
Диск (солнца) поднялся на вершину земли.

Ihn, der gleichmäßig der gleiche bleibt, möge das mit Umsicht klärende Nachdenken erfassen und das schöne Euter der Prisni, das in den Schlauch der Nahrung, die Sonnenscheibe, die in den Gipfel der Erde verlegt wird.

So may our song that purifies, through wisdom reach in a moment him the Universal, Established on the height, on earth's best .station, above the beauteous grassy skin of Prsni.

rv04.005.08

प्र॒वाच्यं॒ वच॑सः॒ किं मे॑ अ॒स्य गुहा॑ हि॒तमुप॑ नि॒णिग्व॑दन्ति। यदु॒स्रिया॑णा॒मप॒ वारि॑व॒ व्रन्पाति॑ प्रि॒यं रु॒पो अग्रं॑ प॒दं वेः॥

pravācyaṃ vacasaḥ kim me asya guhā hitam upa niṇig vadanti |
yad usriyāṇām apa vār iva vran pāti priyaṃ rupo agram padaṃ veḥ ||

Что из этой речи следует мне возгласить?
О сложенном втайне говорят шепотом.
Когда они открыли, как сокровище (?), (тайну) коров,
(Стало известно,) что он охраняет приятную вершину земли, след птицы.

Was soll mir von diesem Worte verkündet werden? Sie sprechen sich tadelnd aus über das geheim gehaltene Rätsel der Kühe, das sie aufgeschlossen haben wie ein Tor. Er bewahrt den lieben Gipfel der Erde, die Spur des Vogels.

Of this my speech what shall I utter further? They indicate the milk stored up in secret When they have thrown as 'twere the cows' stalls open. The Bird protects earths' best and wellloved station.

rv04.005.09

इ॒दमु॒ त्यन्महि॑ म॒हामनी॑कं॒ यदु॒स्रिया॒ सच॑त पू॒र्व्यं गौः। ऋ॒तस्य॑ प॒दे अधि॒ दीद्या॑नं॒ गुहा॑ रघु॒ष्यद्र॑घु॒यद्वि॑वेद॥

idam u tyan mahi mahām anīkaṃ yad usriyā sacata pūrvyaṃ gauḥ |
ṛtasya pade adhi dīdyānaṃ guhā raghuṣyad raghuyad viveda ||

Вот этот могучий лик могучих (богов),
Которого прежде всего сопровождает утренняя корова.
Я нашел (его,) тайно сияющего
На месте закона, быстро устремляющегося, быстрого.

Dies ist jenes große Antlitz der großen Götter, welchem vorangehenden die morgendliche Kuh nachfolgt. Ich fand das an der Stätte der Wahrheit erstrahlende Antlitz im Verborgenen, das eilig gehende, eilige.

This is the Great Ones' mighty apparition which from of old the radiant Cow hath followed. This, shining brightly in the place of Order, swift, hasting on in secret, she discovered.

rv04.005.10

अध॑ द्युता॒नः पि॒त्रोः सचा॒साम॑नुत॒ गुह्यं॒ चारु॒ पृश्नेः॑। मा॒तुष्प॒दे प॑र॒मे अन्ति॒ षद्गोर्वृष्णः॑ शो॒चिषः॒ प्रय॑तस्य जि॒ह्वा॥

adha dyutānaḥ pitroḥ sacāsāmanuta guhyaṃ cāru pṛśneḥ |
mātuṣ pade parame anti ṣad gor vṛṣṇaḥ śociṣaḥ prayatasya jihvā ||

И вот, сверкая пастью перед (своими) родителями,
Он вспомнил о тайном милом (молоке) Пришни.
На высшем месте матери, находясь вблизи коровы,
(Показался) язык быка, протянутого пламени.

Dann, wenn er bei den Eltern mit dem Munde erstrahlte, gedachte er an das liebe, verborgene Euter der Prisni. Nach dem am fernsten Ort, nach dem gegenwärtig seienden Euter der Mutter Kuh begehrt die Zunge des Bullen, der langgestreckten Flamme.

He then who shone together with his Parents remembered Prsni's fair and secret treasure, Which, in the Mother Cow's most lofty station, the Bull's tongue, of the flame bent forward, tasted.

rv04.005.11

ऋ॒तं वो॑चे॒ नम॑सा पृ॒च्छ्यमा॑न॒स्तवा॒शसा॑ जातवेदो॒ यदी॒दम्। त्वम॒स्य क्ष॑यसि॒ यद्ध॒ विश्वं॑ दि॒वि यदु॒ द्रवि॑णं॒ यत्पृ॑थि॒व्याम्॥

ṛtaṃ voce namasā pṛcchyamānas tavāśasā jātavedo yadīdam |
tvam asya kṣayasi yad dha viśvaṃ divi yad u draviṇaṃ yat pṛthivyām ||

С поклонением я провозглашаю истину, когда меня спрашивают
В надежде на тебя, о Джатаведас, если это (так).
Ты владеешь тем, что есть все:
Богатством, что на небе и что на земле.

Ich spreche auf Befragen demütig die Wahrheit, im Vertrauen auf dich, Jatavedas, wenn dies sich so verhält. Du gebeutst über all diesen Reichtum, der im Himmel und auf der Erden ist.

With reverence I declare the Law, O Agni; what is, comes by thine order, Jatavedas. Of this, whate'er it be, thou art the Sovran, yea, all the wealth that is in earth or heaven.

rv04.005.12

किं नो॑ अ॒स्य द्रवि॑णं॒ कद्ध॒ रत्नं॒ वि नो॑ वोचो जातवेदश्चिकि॒त्वान्। गुहाध्व॑नः पर॒मं यन्नो॑ अ॒स्य रेकु॑ प॒दं न नि॑दा॒ना अग॑न्म॥

kiṃ no asya draviṇaṃ kad dha ratnaṃ vi no voco jātavedaś cikitvān |
guhādhvanaḥ paramaṃ yan no asya reku padaṃ na nidānā aganma ||

Что (будет) нам из его богатства? Какое сокровище?
Провозгласи нам (это), о Джатаведас, как знаток!
Сокрыт дальний (конец) этого пути, что нам (уготован),
(Место, куда) отправились мы, словно обреченные, (идущие) по ложному следу.

Was wird uns von diesem Reichtum, was ist das Kleinod? Beantworte uns das, Jatavedas, als Wissender, da das ferne Ende dieses unseres Weges im Verborgenen ist, ob wir als die Getadelten gleichsam die falsche Fährte gegangen sind.

What is our wealth therefrom, and what our treasure? Tell us O Jatavedas, for thou knowest, What is our best course in this secret passage: we, unreproached, have reached a t)lace far distant.

rv04.005.13

का म॒र्यादा॑ व॒युना॒ कद्ध॑ वा॒ममच्छा॑ गमेम र॒घवो॒ न वाज॑म्। क॒दा नो॑ दे॒वीर॒मृत॑स्य॒ पत्नीः॒ सूरो॒ वर्णे॑न ततनन्नु॒षासः॑॥

kā maryādā vayunā kad dha vāmam acchā gamema raghavo na vājam |
kadā no devīr amṛtasya patnīḥ sūro varṇena tatanann uṣāsaḥ ||

Каков предел? Каковы вехи? Каково (это) желанное?
Да устремимся мы (к нему), словно быстрые (кони) - к награде!
Когда божественные жены бессмертия,
Утренние зори, протянут к нам (лучи) цвета солнца?

Welches ist das Ziel, welches die Richtungen, was der Gewinn? Wir wollen ihn erreichen wie die Rennpferde den Siegespreis. Wann werden sich uns die Morgenröten, die göttlichen Herrinnen der Unsterblichkeit, mit der Farbe der Sonne ihr Licht für uns ausbreiten?

What is the limit, what the rules, the guerdon? Like fleet-foot coursers speed we to the contest. When will the Goddesses, the Immortal's Spouses, the Dawns, spread over us the Sun-God's splendour?

rv04.005.14

अ॒नि॒रेण॒ वच॑सा फ॒ल्ग्वे॑न प्र॒तीत्ये॑न कृ॒धुना॑तृ॒पासः॑। अधा॒ ते अ॑ग्ने॒ किमि॒हा व॑दन्त्यनायु॒धास॒ आस॑ता सचन्ताम्॥

anireṇa vacasā phalgvena pratītyena kṛdhunātṛpāsaḥ |
adhā te agne kim ihā vadanty anāyudhāsa āsatā sacantām ||

(Эти люди,) не способные удовлетворить (своей) лишенной сока, ничтожной,
Жалкой речью, поддающейся опровержению,
Что они могут здесь сказать тебе, о Агни?
Безоружные, да соединятся они с небытием!

Die mit saftloser, nichtssagender Rede, mit ihrer dürftigen Erwiderung unbefriedigt lassen, was können die hier nun sagen, o Agni? Wehrlos sollen sie dem Nichts verfallen!

Unsatisfied, with speech devoid of vigour, scanty and frivolous and inconclusive, Wherefore do they address thee here, O Agni? Let these who have no weapons suffer sorrow.

rv04.005.15

अ॒स्य श्रि॒ये स॑मिधा॒नस्य॒ वृष्णो॒ वसो॒रनी॑कं॒ दम॒ आ रु॑रोच। रुश॒द्वसा॑नः सु॒दृशी॑करूपः क्षि॒तिर्न रा॒या पु॑रु॒वारो॑ अद्यौत्॥

asya śriye samidhānasya vṛṣṇo vasor anīkaṃ dama ā ruroca |
ruśad vasānaḥ sudṛśīkarūpaḥ kṣitir na rāyā puruvāro adyaut ||

(Лик) этого быка, зажженного для красоты,
Лик Васу, засверкал в (нашем) доме.
Одетый в белое, приятного на вид цвета,
Обильный избранными дарами, он засверкал, как жилище, полное богатства.

Sein Antlitz, des zur Schönheit entflammten Bullen, des Gottes Antlitz ist im Hause erstrahlt. In weiß sich kleidend, von schöner Farbe erglänzte der Vielbegehrte wie eine Wohnung von Reichtum.

The majesty of him the Good, the Mighty, aflame, hath shone for glory in the dwelling. He, clothed in light, hath shone most fair to look on, wealthy in boons, as a home shines with riches.