rv04.007.01

अ॒यमि॒ह प्र॑थ॒मो धा॑यि धा॒तृभि॒र्होता॒ यजि॑ष्ठो अध्व॒रेष्वीड्यः॑। यमप्न॑वानो॒ भृग॑वो विरुरु॒चुर्वने॑षु चि॒त्रं वि॒भ्वं॑ वि॒शेवि॑शे॥

ayam iha prathamo dhāyi dhātṛbhir hotā yajiṣṭho adhvareṣv īḍyaḥ |
yam apnavāno bhṛgavo virurucur vaneṣu citraṃ vibhvaṃ viśe-viśe ||

Этот (Агни) устроен тут устроителями (жертвоприношения) как первый,
Как хотар, лучше всех жертвующий во время обрядов, достойный призывов,
Кого ярко зажгли Апнавана и Бхригу,
Сверкающего в лесах, проявляющегося в каждом пламени.

Dieser ist hier von den Opferveranstaltern bestellt worden als der erste, als der bestopfernde Hotri, der bei dem Opfer zu berufen ist, den der Apnavana, den die Bhrigu´s erleuchtet haben, den in den Wäldern schimmernden, der für jeden Clan zu haben ist.

HERE by ordainers was this God appointed first Invoker, best at worship, to be praised at rites: Whom Apnavana, and the Bhrgus caused to shine bright-coloured in the wood, spreading from home to home.

rv04.007.02

अग्ने॑ क॒दा त॑ आनु॒षग्भुव॑द्दे॒वस्य॒ चेत॑नम्। अधा॒ हि त्वा॑ जगृभ्रि॒रे मर्ता॑सो वि॒क्ष्वीड्य॑म्॥

agne kadā ta ānuṣag bhuvad devasya cetanam |
adhā hi tvā jagṛbhrire martāso vikṣv īḍyam ||

О Агни, когда же произойдет, как положено,
Твое божественное явление?
Ведь потому и захватили тебя
Смертные как достойного призывов среди племен.

Agni! Wann wird deine, des Gottes, Erscheinung wie sich's gebührt stattfinden? Denn darum haben dich die Sterblichen festgehalten als den in den Clanen zu berufenden Priester.

When shall thy glory as a God, Agni, be suddenly shown forth. For mortal men have held thee fast, adorable in all their homes,

rv04.007.03

ऋ॒तावा॑नं॒ विचे॑तसं॒ पश्य॑न्तो॒ द्यामि॑व॒ स्तृभिः॑। विश्वे॑षामध्व॒राणां॑ हस्क॒र्तारं॒ दमे॑दमे॥

ṛtāvānaṃ vicetasam paśyanto dyām iva stṛbhiḥ |
viśveṣām adhvarāṇāṃ haskartāraṃ dame-dame ||

Воспринимая (этого) поддерживающего закон, прозорливца
Как небо по звездам,
(Бога,) при всех обрядах
Вызывающего веселье, в каждом доме,...

Den Rechttuenden, Umsichtigen erkennend wie den Himmel an den Sternen, den Erheller aller Opfer in jedem Hause,

Seeing thee faithful to the Law, most sapient, like the starry heaven, Illumining with cheerful ray each solemn rite in every house.

rv04.007.04

आ॒शुं दू॒तं वि॒वस्व॑तो॒ विश्वा॒ यश्च॑र्ष॒णीर॒भि। आ ज॑भ्रुः के॒तुमा॒यवो॒ भृग॑वाणं वि॒शेवि॑शे॥

āśuṃ dūtaṃ vivasvato viśvā yaś carṣaṇīr abhi |
ā jabhruḥ ketum āyavo bhṛgavāṇaṃ viśe-viśe ||

Быстрого вестника Вивасвата,
Который (правит) всеми народами,
Принесли люди племени Аю как знамя,
Бхригавану – для каждого племени.

Den flinken Boten des Vivasvat, der über alle Völker herrscht, ihn den Bhrigugenossen brachten die Ayusöhne als Wahrzeichen zu jedem Clane.

Vivasvan's envoy living men have taken as their ensign, swift, The ruler over all mankind, moving like Bhrgu in each home.

rv04.007.05

तमीं॒ होता॑रमानु॒षक्चि॑कि॒त्वांसं॒ नि षे॑दिरे। र॒ण्वं पा॑व॒कशो॑चिषं॒ यजि॑ष्ठं स॒प्त धाम॑भिः॥

tam īṃ hotāram ānuṣak cikitvāṃsaṃ ni ṣedire |
raṇvam pāvakaśociṣaṃ yajiṣṭhaṃ sapta dhāmabhiḥ ||

Его, знающего, они усадили
Хотаром, как положено,
Радостного (бога) с очищающим пламенем,
Жертвующего лучше всех по семи установлениям,

Ihn haben sie als den kundigen Hotri, wie sich's gebührt, eingesetzt, den erfreulichen, flammenreinen, der nach sieben Formen am besten opfert.

Him the intelligent have they placed duly as Invoking Priest, Welcome, with sanctifying flame, best worshipper, with sevenfold might;

rv04.007.06

तं शश्व॑तीषु मा॒तृषु॒ वन॒ आ वी॒तमश्रि॑तम्। चि॒त्रं सन्तं॒ गुहा॑ हि॒तं सु॒वेदं॑ कूचिद॒र्थिन॑म्॥

taṃ śaśvatīṣu mātṛṣu vana ā vītam aśritam |
citraṃ santaṃ guhā hitaṃ suvedaṃ kūcidarthinam ||

Его, спрятанного в бесчисленных
Матерях в лесу, (но не) задерживающегося (в них),
(Бога, который) будучи ярким, держится втайне,
Легко находимого, (но) неизвестно к какой цели стремящегося.

Ihn, der in zahlreichen Müttern, im Holze verhüllt ist, ohne sich zu verstecken darin, der durchschimmert, auch wenn er verborgen ist, den leicht auffindbaren, anderswohin strebenden.

In his Eternal Mothers, in the wood, concealed and unapproached, Kept secret though his flames are bright seekingon all sides, quickly found.

rv04.007.07

स॒सस्य॒ यद्वियु॑ता॒ सस्मि॒न्नूध॑न्नृ॒तस्य॒ धाम॑न्र॒णय॑न्त दे॒वाः। म॒हाँ अ॒ग्निर्नम॑सा रा॒तह॑व्यो॒ वेर॑ध्व॒राय॒ सद॒मिदृ॒तावा॑॥

sasasya yad viyutā sasminn ūdhann ṛtasya dhāman raṇayanta devāḥ |
mahāṃ agnir namasā rātahavyo ver adhvarāya sadam id ṛtāvā ||

Когда боги радовались при освобождении
От пищи общего вымени – места установления закона,
Великий Агни, получивший возлияния вместе с поклонением,
Занялся обрядом (раз) и навсегда, (он,) поддерживающий закон.

Wenn sich die Götter beim Entleeren der Nahrung am gleichen Euter, am Ursprungsort der Wahrheit ergötzen, dann möge der große Agni, dem unter Verneigung Spenden dargebracht werden, für die Opferhandlung Sorge tragen, der jederzeit das Rechte tut.

That as food spreads forth in this earthly udder, Gods may rejoice them in the home of Order, Great Agni, served with reverence and oblation, flies ever to the sacrifice, the Faithful.

rv04.007.08

वेर॑ध्व॒रस्य॑ दू॒त्या॑नि वि॒द्वानु॒भे अ॒न्ता रोद॑सी संचिकि॒त्वान्। दू॒त ई॑यसे प्र॒दिव॑ उरा॒णो वि॒दुष्ट॑रो दि॒व आ॒रोध॑नानि॥

ver adhvarasya dūtyāni vidvān ubhe antā rodasī saṃcikitvān |
dūta īyase pradiva urāṇo viduṣṭaro diva ārodhanāni ||

Ты занялся обязанностями вестника обряда как знаток,
Как сведущий во всем (, что есть) между обоими мирами.
От века ты движешься, выбранный вестником,
Лучше других знающий подъемы на небо.

Du sollst als Kundiger die Botengänge für das Opfer besorgen, der du dich zwischen beiden Welten auskennst. Du gehst seit alters her zum Boten erwählt, da du am besten die Aufstiege zum Himmel kennst.

Bird of each rite, skilled in an envoy's duties, knowing both worlds and that which lies between them, Thou goest from of old a willing Herald, knowing full well heaven's innermost recesses.

rv04.007.09

कृ॒ष्णं त॒ एम॒ रुश॑तः पु॒रो भाश्च॑रि॒ष्ण्व१॒॑र्चिर्वपु॑षा॒मिदेक॑म्। यदप्र॑वीता॒ दध॑ते ह॒ गर्भं॑ स॒द्यश्चि॑ज्जा॒तो भव॒सीदु॑ दू॒तः॥

kṛṣṇaṃ ta ema ruśataḥ puro bhāś cariṣṇv arcir vapuṣām id ekam |
yad apravītā dadhate ha garbhaṃ sadyaś cij jāto bhavasīd u dūtaḥ ||

Черен путь у тебя, светлого. Впереди сияние –
Подвижное пламя – вот одно из чудес.
(А еще то,) что (твоя мать) зачинает зародыша неоплодотворенная,
(И) ты, едва родившись, сразу же становишься вестником.

Schwarz ist dein Weg, während du hell bist; vor dir ist heller Schein, wandelnd deine Flamme - eines der Wunder! Das andere ist, daß die Mutter unbelegt die Leibesfrucht empfängt und du geboren sofort Bote wirst.

Bright God, thy path is black: light is before thee: thy moving splendour is the chief of wonders. When she, yet unimpregnate, hath conceived thee, even when newly born thou art an envoy.

rv04.007.10

स॒द्यो जा॒तस्य॒ ददृ॑शान॒मोजो॒ यद॑स्य॒ वातो॑ अनु॒वाति॑ शो॒चिः। वृ॒णक्ति॑ ति॒ग्माम॑त॒सेषु॑ जि॒ह्वां स्थि॒रा चि॒दन्ना॑ दयते॒ वि जम्भैः॑॥

sadyo jātasya dadṛśānam ojo yad asya vāto anuvāti śociḥ |
vṛṇakti tigmām ataseṣu jihvāṃ sthirā cid annā dayate vi jambhaiḥ ||

Едва он родился, видна его сила,
Когда ветер раздувает вслед за ним его пламя,
Он закручивает в кустах (свой) острый язык.
Даже твердую пищу он разгрызает (своими) зубами.

Sogleich, wenn er geboren ist, zeigt sich seine Kraft, wenn der Wind hinter seiner Flamme dreinbläst. Er ringelt seine spitze Zunge im dürren Holze; auch die festen Speisen zerteilt er mit den Zähnen.

Yet newly born, his vigour is apparent when the wind blows upon his fiery splendour, His sharpened tongue he layeth on the brushwood, and with his teeth e'en solid food consumeth.

rv04.007.11

तृ॒षु यदन्ना॑ तृ॒षुणा॑ व॒वक्ष॑ तृ॒षुं दू॒तं कृ॑णुते य॒ह्वो अ॒ग्निः। वात॑स्य मे॒ळिं स॑चते नि॒जूर्व॑न्ना॒शुं न वा॑जयते हि॒न्वे अर्वा॑॥

tṛṣu yad annā tṛṣuṇā vavakṣa tṛṣuṃ dūtaṃ kṛṇute yahvo agniḥ |
vātasya meḷiṃ sacate nijūrvann āśuṃ na vājayate hinve arvā ||

Когда жадно (пожирая) пищу, он вырос со (своим) жадным (пламенем),
Юный Агни делает вестником жадный ветер.
Сжигая (все), он следует за шумом ветра.
Он словно пришпоривает быстрого (коня), скакуна погоняют.

Wenn er gierig die Speisen verzehrend mit der gierigen Flamme wächst, so macht der jüngste Agni den gierigen Wind zu seinem Boten. Er folgt verzehrend dem Rauschen des Windes, er spornt gleichsam seinen Renner an, das Rennpferd wird zur Eile getrieben.

When he hath borne off food with swift flame swiftly, strong Agni makes himself a speedy envoy, Follows the rustling of the wind, consuming, and courser-like, speeds, drives the swift horse onward.