rv10.114.01

घ॒र्मा सम॑न्ता त्रि॒वृतं॒ व्या॑पतु॒स्तयो॒र्जुष्टिं॑ मात॒रिश्वा॑ जगाम। दि॒वस्पयो॒ दिधि॑षाणा अवेषन्वि॒दुर्दे॒वाः स॒हसा॑मानम॒र्कम्॥

gharmā samantā trivṛtaṃ vy āpatus tayor juṣṭim mātariśvā jagāma |
divas payo didhiṣāṇā aveṣan vidur devāḥ sahasāmānam arkam ||

Два жара, граничащих друг с другом, заполнили трехчастную (вселенную).
Явился Матаришван (находить) в них радость.
Они устремились, желая добыть молоко неба:
Боги знали хвалебную песнь вместе с мелодией.

Die beiden benachbarten Gluten haben die dreifache Welt erfüllt. Matarisvan fand ihr Wohlgefallen. Sie haben nach des Himmels Milch Gelüste bekommen, sie für sich beanspruchend: Die Götter kennen das Preislied, das von einer Melodie begleitet ist.

Two perfect springs of heat pervade the Threefold, and come for their delight is Matarisvan. Craving the milk of heaven the Gods are present: well do they know the praisesong and the Saman.

rv10.114.02

ति॒स्रो दे॒ष्ट्राय॒ निरृ॑ती॒रुपा॑सते दीर्घ॒श्रुतो॒ वि हि जा॒नन्ति॒ वह्न॑यः। तासां॒ नि चि॑क्युः क॒वयो॑ नि॒दानं॒ परे॑षु॒ या गुह्ये॑षु व्र॒तेषु॑॥

tisro deṣṭrāya nirṛtīr upāsate dīrghaśruto vi hi jānanti vahnayaḥ |
tāsāṃ ni cikyuḥ kavayo nidānam pareṣu yā guhyeṣu vrateṣu ||

Три Гибели сидят при этом, чтоб указывать, –
Ведь возницы (жертвы), которых далеко слышно, знают их хорошо.
Поэты постигли их суть,
(Тех,) что (связаны) с высшими, тайными заветами.

Drei Todesgöttinnen sitzen dabei, um Weisungen zu geben, denn die weithin hörbaren Wortführer kennen sie genau. Die Seher haben deren Ursache begriffen, die in den höchsten geheimen Gesetzen begründet sind.

The priests beard far away, as they are ordered, serve the three Nirrtis, for well they know them. Sages have traced the cause that first produced them, dwelling in distant and mysterious chambers.

rv10.114.03

चतु॑ष्कपर्दा युव॒तिः सु॒पेशा॑ घृ॒तप्र॑तीका व॒युना॑नि वस्ते। तस्यां॑ सुप॒र्णा वृष॑णा॒ नि षे॑दतु॒र्यत्र॑ दे॒वा द॑धि॒रे भा॑ग॒धेय॑म्॥

catuṣkapardā yuvatiḥ supeśā ghṛtapratīkā vayunāni vaste |
tasyāṃ suparṇā vṛṣaṇā ni ṣedatur yatra devā dadhire bhāgadheyam ||

Юная жена с четырьмя косами. Замечательно украшенная,
С ликом, натертым жиром, облачается в установленные формы.
На нее уселись два мужественные орла
(Там,) где боги получили наделение долей.

Die schöngeschmückte Jungfrau mit vier Haarschnecken, mit Schmalz im Antlitz, kleidet sich in feste Regeln. Auf ihr haben sich zwei bullenartige Vögel niedergesetzt, auf welcher die Götter ihren Anteil empfangen haben.

The Youthful One, well-shaped, with four locks braided, brightened with oil, puts on the ordinances. Two Birds of mighty power are seated near her, there where the Deities receive their portion.

rv10.114.04

एकः॑ सुप॒र्णः स स॑मु॒द्रमा वि॑वेश॒ स इ॒दं विश्वं॒ भुव॑नं॒ वि च॑ष्टे। तं पाके॑न॒ मन॑सापश्य॒मन्ति॑त॒स्तं मा॒ता रे॑ळ्हि॒ स उ॑ रेळ्हि मा॒तर॑म्॥

ekaḥ suparṇaḥ sa samudram ā viveśa sa idaṃ viśvam bhuvanaṃ vi caṣṭe |
tam pākena manasāpaśyam antitas tam mātā reḷhi sa u reḷhi mātaram ||

Один орел – он вошел в океан,
Он озирает весь этот мир.
Бесхитростной мыслью, увидел я его вблизи:
Его лижет мать, и он лижет мать.

Der eine Vogel ist in den Ozean eingegangen, diese ganze Welt beschaut er. Ihn sah ich einfältigen Geistes in der Nähe: Die Mutter leckt ihn, er leckt die Mutter.

One of these Birds hath passed into the sea of air: thence he looks round and views this universal world. With simple heart I have beheld him from anear: his Mother kisses him and he returns her kiss.

rv10.114.05

सु॒प॒र्णं विप्राः॑ क॒वयो॒ वचो॑भि॒रेकं॒ सन्तं॑ बहु॒धा क॑ल्पयन्ति। छन्दां॑सि च॒ दध॑तो अध्व॒रेषु॒ ग्रहा॒न्सोम॑स्य मिमते॒ द्वाद॑श॥

suparṇaṃ viprāḥ kavayo vacobhir ekaṃ santam bahudhā kalpayanti |
chandāṃsi ca dadhato adhvareṣu grahān somasya mimate dvādaśa ||

Вдохновенные поэты словами
Образуют из одного орла множество.
Устанавливая во время обрядов стихотворные размеры,
Они отмеряют двенадцать кружек сомы.

Die redekundigen Seher teilen den Vogel, der nur einer ist, mit Worten in viele. Indem sie bei den Opfern die Metren herstellen, bemessen sie die Somaschoppen auf zwölf.

Him with fair wings though only One in nature, wise singers shape, with songs, in many figures. While they at sacrifices fix the metres, they measure out twelve chalices of Soma.

rv10.114.06

ष॒ट्त्रिं॒शाँश्च॑ च॒तुरः॑ क॒ल्पय॑न्त॒श्छन्दां॑सि च॒ दध॑त आद्वाद॒शम्। य॒ज्ञं वि॒माय॑ क॒वयो॑ मनी॒ष ऋ॑क्सा॒माभ्यां॒ प्र रथं॑ वर्तयन्ति॥

ṣaṭtriṃśāṃś ca caturaḥ kalpayantaś chandāṃsi ca dadhata ādvādaśam |
yajñaṃ vimāya kavayo manīṣa ṛksāmābhyām pra rathaṃ vartayanti ||

После того как они образуют тридцать шесть и четыре,
А стихотворные размеры сводят до двенадцати,
Измерив жертву с помощью размышления,
Гимном и мелодией они приводят в движение колесницу.

Und indem sie vier Schoppen sechsunddreißigfach teilen, und die Metren bis auf zwölf bringen und durch Nachdenken das Opfer abmessen, bringen die Seher den Wagen mit Rik und Saman in Gang.

While they arrange the four and six-and-thirty, and duly order, up to twelve, the measures, Having disposed the sacrifice thoughtful sages send the Car forward with the Rc and Saman.

rv10.114.07

चतु॑र्दशा॒न्ये म॑हि॒मानो॑ अस्य॒ तं धीरा॑ वा॒चा प्र ण॑यन्ति स॒प्त। आप्ना॑नं ती॒र्थं क इ॒ह प्र वो॑च॒द्येन॑ प॒था प्र॒पिब॑न्ते सु॒तस्य॑॥

caturdaśānye mahimāno asya taṃ dhīrā vācā pra ṇayanti sapta |
āpnānaṃ tīrthaṃ ka iha pra vocad yena pathā prapibante sutasya ||

У нее четырнадцать других величин.
Семеро мудрых ведут ее вперед с помощью речи.
Кто здесь провозгласит дорогу к алтарю,
Путь, благодаря которому они начинают пить выжатый (сок)?

Vierzehn andere Größen von ihm gibt es; ihn lenken die sieben Weisen durch die Rede vorwärts. Wer kann hier den Apnana-Zugang nennen, den Weg, auf dem sie vom Soma vortrinken?

The Chariot's majesties are fourteen others: seven sages lead it onward with their Voices. Who will declare to us the ford Apnana, the path whereby they drink first draughts of Soma?

rv10.114.08

स॒ह॒स्र॒धा प॑ञ्चद॒शान्यु॒क्था याव॒द्द्यावा॑पृथि॒वी ताव॒दित्तत्। स॒ह॒स्र॒धा म॑हि॒मानः॑ स॒हस्रं॒ याव॒द्ब्रह्म॒ विष्ठि॑तं॒ ताव॑ती॒ वाक्॥

sahasradhā pañcadaśāny ukthā yāvad dyāvāpṛthivī tāvad it tat |
sahasradhā mahimānaḥ sahasraṃ yāvad brahma viṣṭhitaṃ tāvatī vāk ||

Тысячи видов (бывают) пятнадцатичастные уктха.
Сколь велики Небо-и-Земля, столь велико и это.
Тысячи видов (бывает) тысяча величин.
Насколько распространилось священное слово, настолько и речь.

Tausendfach sind die fünfzehnteiligen Uktha´s. So groß Himmel und Erde sind, so groß sind sie. Tausendfach sind die fünfzehnteiligen Uktha´s. So groß Himmel und Erde sind, so groß sind sie. Tausendfach sind die tausend Größen. So weit das Brahman sich ausgebreitet hat, so groß ist die Rede.

The fifteen lauds are in a thousand places that is as vast as heaven and earth in measure. A thousand spots contain the mighty thousand. Vak spreadeth forth as far as Prayer extendeth.

rv10.114.09

कश्छन्द॑सां॒ योग॒मा वे॑द॒ धीरः॒ को धिष्ण्यां॒ प्रति॒ वाचं॑ पपाद। कमृ॒त्विजा॑मष्ट॒मं शूर॑माहु॒र्हरी॒ इन्द्र॑स्य॒ नि चि॑काय॒ कः स्वि॑त्॥

kaś chandasāṃ yogam ā veda dhīraḥ ko dhiṣṇyām prati vācam papāda |
kam ṛtvijām aṣṭamaṃ śūram āhur harī indrasya ni cikāya kaḥ svit ||

Какой мудрый умеет запрячь стихотворные размеры?
Кто смог добиться речи, предназначенной для почитания?
Какого героя называют восьмым из жрецов?
Кто поистине постиг пару буланых коней Индры?

Welcher Kenner weiß die Anschirrung der Metren, wer hat die gottesdienstliche Rede erkannt? Welchen Helden nennen sie den Achten der Opferpriester, wer hat denn des Indra Falben wahrgenommen?

What sage hath learned the metres' application? Who hath gained Vak, the spirit's aim and object? Which ministering priest is called eighth Hero? Who then hath tracked the two Bay Steeds of Indra?

rv10.114.10

भूम्या॒ अन्तं॒ पर्येके॑ चरन्ति॒ रथ॑स्य धू॒र्षु यु॒क्तासो॑ अस्थुः। श्रम॑स्य दा॒यं वि भ॑जन्त्येभ्यो य॒दा य॒मो भव॑ति ह॒र्म्ये हि॒तः॥

bhūmyā antam pary eke caranti rathasya dhūrṣu yuktāso asthuḥ |
śramasya dāyaṃ vi bhajanty ebhyo yadā yamo bhavati harmye hitaḥ ||

Они одни движутся вокруг предела земли.
Они стояли, запряженные в дышла колесницы.
Они делят между собой наследие изнурения.
Когда Яма расположился в (своем) доме.

Die einen umfahren das Ende der Erde; sie haben angeschirrt in des Wagens Jochen gestanden. Sie teilen das Erbe der Mühe unter sie aus, wann Yama in seinem Hause freundlich gesinnt ist.

Yoked to his chariot-pole there stood the Coursers: they only travel round earth's farthest limits. These, when their driver in his home is settled, receive the allotted meed of their exertion.