rv10.177.01
प॒तं॒गम॒क्तमसु॑रस्य मा॒यया॑ हृ॒दा प॑श्यन्ति॒ मन॑सा विप॒श्चितः॑। स॒मु॒द्रे अ॒न्तः क॒वयो॒ वि च॑क्षते॒ मरी॑चीनां प॒दमि॑च्छन्ति वे॒धसः॑॥
pataṅgam aktam asurasya māyayā hṛdā paśyanti manasā vipaścitaḥ |
samudre antaḥ kavayo vi cakṣate marīcīnām padam icchanti vedhasaḥ ||
Патангу, окрашенного колдовскою силою Асуры,
Сердцем (и) мыслью видят прозорливцы.
В глубине океана разглядывают (его) поэты.
Устроители обряда ищут след лучей.
Den mit des Asura Zauber bestrichenen Vogel sehen im Herzen, im Geiste die Redekundigen. Inmitten des Ozeans schauen ihn die Seher; die Meister suchen die Spur der Lichtstrahlen.
THE sapient with their spirit and their mind behold the Bird adorned with all an Asura's magic might. Sages observe him in the ocean's inmost depth: the wise disposers seek the station of his rays.
rv10.177.02
प॒तं॒गो वाचं॒ मन॑सा बिभर्ति॒ तां ग॑न्ध॒र्वो॑ऽवद॒द्गर्भे॑ अ॒न्तः। तां द्योत॑मानां स्व॒र्यं॑ मनी॒षामृ॒तस्य॑ प॒दे क॒वयो॒ नि पा॑न्ति॥
pataṅgo vācam manasā bibharti tāṃ gandharvo 'vadad garbhe antaḥ |
tāṃ dyotamānāṃ svaryam manīṣām ṛtasya pade kavayo ni pānti ||
В мысли Патанга несет речь.
Ее провозгласил Гандхарва в утробе.
Это сверкающее небесное познание
Мудрецы хранят в обители истины.
Der Vogel trägt im Geiste die Rede, diese verkündete der Gandharva im Mutterleib. Diese aufblitzende, sonnenhafte Erkenntnis hüten die Seher an der Stätte der Wahrheit.
The flying Bird bears Speech within his spirit: erst the Gandharva in the womb pronounced it: And at the seat of sacrifice the sages cherish this radiant, heavenly-bright invention.
rv10.177.03
अप॑श्यं गो॒पामनि॑पद्यमान॒मा च॒ परा॑ च प॒थिभि॒श्चर॑न्तम्। स स॒ध्रीचीः॒ स विषू॑ची॒र्वसा॑न॒ आ व॑रीवर्ति॒ भुव॑नेष्व॒न्तः॥
apaśyaṃ gopām anipadyamānam ā ca parā ca pathibhiś carantam |
sa sadhrīcīḥ sa viṣūcīr vasāna ā varīvarti bhuvaneṣv antaḥ ||
Я видел пастуха, без отдыха
Бродящего по дорогам туда и сюда.
Скрываясь (в водах), текущих вместе и в разные стороны,
Он шевелится во всех существах.
Ich sah den Hirten auf seinen Wegen hin und her gehen, ohne zu rasten. Er hüllte ich in die Gewässer, die in gleicher und in entgegengesetzter Richtung laufen, und er bewegte sich hin und her in den Geschöpfen.
I saw the Herdsman, him who never resteth, approaching and departing on his pathways. He, clothed in gathered and diffusive splendour, within the worlds continually travels.